Лето 1830 года. Петербург. Александр Пушкин, ещё не женатый, но уже безумно влюблённый в Наталью Гончарову бродит по Невскому. Деньги тают, свадьба на горизонте, а он… подолгу стоит перед одной картиной в витрине книжного магазина Ивана Селёнина. Белокурая Мадонна смотрит на него с холста — и он видит в ней Натали. «Похожа как две капли воды», — напишет он невесте 30 июля. «Я бы купил её, если бы она не стоила 40 000 рублей».
Не купил. Зато написал сонет «Мадона». Одно из наиболее показательных произведений Пушкина, отражающих влияние образов Рафаэль на его творчество. В нём поэт сравнивает любимую с матерью Божией, увиденной прежде всего в итальянских образах Рафаэля. В этом стихотворении — неслучайно — слышны отголоски художественного идеала Высокого Возрождения:
«Гляделась ли ты в зеркало, и уверилась ли ты,
что с твоим лицом ничего нельзя сравнить на свете —
а душу твою люблю я еще более твоего лица»
Эти строки звучат как отклик на живописную традицию старых мастеров, где образ Женщины — святой и земной одновременно — становится мерилом красоты человеческой души.
Сонет «Мадона»
Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель,
Чтоб суеверно им дивился посетитель,
Внимая важному сужденью знатоков.В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный спаситель –Она с величием, он с разумом в очах –
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадона,
Чистейшей прелести чистейший образец.
Этот сонет звучит как признание. Вместо картины — живая Мадонна. Наталья стала ею в поэтическом мире Пушкина.
Но какая именно картина так поразила поэта? Здесь начинается культурный детектив, который исследователи разгадывали почти полтора века.
Сначала предполагали: конечно, «Сикстинская Мадонна» Рафаэля — самый знаменитый образ, воспроизводимый в альбомах и гравюрах. Однако в сонете нет ангелов, столь заметных в дрезденском шедевре.
Появилась и другая версия — «Донна Велата» («Дама в покрывале»). Лицо действительно напоминает портреты Натальи кисти Гау и Макарова. Но в этом образе нет младенца и религиозного сюжета, столь важного для стихотворения.
Вспоминали и Пьетро Перуджино, учителя Рафаэля. Исследователь Виктор Есипов выдвигал версию, что Пушкин мог видеть картину его школы у знакомого Николая Смирнова и затем описать её в сонете: пальма на фоне, младенец, композиция — многое совпадает. Однако документально подтверждено, что поэт подолгу стоял именно у витрины Селёнина на Невском.
Серьёзный поворот произошёл в 1940-х благодаря Мстиславу Цявловскому. Он изучил старые газеты и обнаружил публикацию в «Литературной газете» от 1 апреля 1830 года. Валериан Лангер писал о картине «Мадонна с Младенцем», выставленной в магазине Селёнина и «приписываемой Рафаэлю». Авторство вызывало сомнения, но критик отмечал «рафаэлевский колорит» и «божественное спокойствие». Цена действительно была огромной.
В августе появилась новая заметка: с этой картины выполняется литография молодым художником Александром Безлюдным.
Цявловский разыскал литографию в Русском музее. Подпись гласила: «с оригинальной картины итальянской школы». Лицо белокурой Мадонны, поворот головы, детали композиции удивительно перекликались с пушкинским описанием.
Позднее Георгий Кока высказал аргументированную гипотезу: речь может идти о копии «Бриджуотерской Мадонны» Рафаэля. Оригинал — с характерным пейзажем и пальмой — ныне хранится в Национальной галерее Шотландии в Эдинбурге. Петербургская копия, выставленная на продажу, позднее исчезла из поля зрения исследователей; предполагается, что её следы вели в Германию, в собрание Штеделевского института. Дальнейшая судьба полотна остаётся неясной. Но литография сохранилась. И сонет — тоже.
Споры, впрочем, не утихают. Одни по-прежнему склоняются к «Сикстинской Мадонне», другие — к версии с Перуджино. Вероятнее всего, Пушкин видел именно ту картину из витрины на Невском, о которой писали газеты 1830 года. Но в гуманитарной истории окончательные точки ставятся редко.
А Наталья Николаевна действительно стала для него «чистейшей прелести чистейшим образцом». Летом 1830-го, в те самые дни, когда создавался сонет «Мадона», поэт мечтал не только о красоте, но и о тихом семейном счастье — о гармонии дома, о свете, который будет встречать его каждый день.
Возможно, мы никогда окончательно не узнаем, какая именно Мадонна смотрела на поэта в тот июльский день. Но известно другое: Пушкин увидел в живописи тот идеал, к которому стремился и в жизни, и в поэзии. И, не купив картину, обрёл нечто большее — образ, который остался в русской литературе навсегда.
